Из небытия - Анастасия Шадрина

– Не сравнивайте реальную жизнь с игрой, – выдавил он.

Луиза подошла к шуту так близко, что тот почувствовал её дыхание. Она положила руку на его плечо. Пальцы дрожали, но хватка была крепкой. В глазах заблестели слёзы.

– Куинн, – прошептала она, голос её дрогнул. – Там, за стенами, умирают люди. Мои люди. Они отдают свои жизни за моего отца, за корону, за всё, во что верят… А я? Я должна сидеть здесь, как трусиха? – Луиза судорожно вдохнула, вцепившись в него сильнее. – Это гнусно. Гнусно прятаться за их спинами, когда кровь льётся за меня… за Кальдеронов!

Куинн отвёл взгляд, но Луиза не позволила ему отступить и шагнула ещё ближе.

– Если я смогу хотя бы попробовать что-то изменить, я обязана это сделать, – её голос стал твёрже. – И если откажешься… я найду путь сама. Но ты прекрасно знаешь, чем это закончится. Без тебя у меня нет шанса. С тобой он есть.

Куинн долго смотрел на неё. Его сердце сжималось. Перед ним была не капризная девчонка, какой он её помнил когда-то, а истинная наследница, решившая поставить свою жизнь на кон. Слишком юная для таких слов, но в то же время куда старше своих лет. Он провёл рукой по лицу, выдохнул, стараясь подавить нарастающий страх, и наконец тихо, обречённо произнёс:

– Проклятье… Вы сведёте меня в могилу, принцесса.

В её глазах мелькнула благодарность, и она, едва слышно, сказала:

– Спасибо. Я этого не забуду.

Под натиском мятежников, прорвавших оборону западного фланга и хлынувших в город смертоносной волной, король Вильгельм отдал приказ отступать к внутренним стенам Аргенштайна; улицы наполнились хаотичным грохотом, треском пылающих домов и надсадными криками раненых. Пока наверху город постепенно превращался в поле кровавой жатвы, Луиза и Куинн спускались всё глубже в древние катакомбы, куда почти не проникал внешний шум боя. Узкие своды сжимались над головами, стены, хранящие молчание веков, были покрыты резными символами и полустёртыми ликами давно забытых воинов. Влажный холод подземелий пробирал до костей, а воздух был тяжёлым и давящим. Катакомбы, обнаруженные Куинном ещё в детстве, когда он тайком исследовал запретные закоулки замка, теперь становились единственным безопасным путём наружу. Луиза, стиснув зубы, двигалась вперёд, ведомая неистовым, отчаянным желанием остановить кровопролитие. Куинн, бледный и напряжённый, освещал дорогу факелом, а древние катакомбы нехотя раскрывали им свои тени, ведя к выходу.

***

Тёмная ночь неотвратимо опустилась над Кадере. Редкие факелы у палаток отбрасывали колышущиеся отсветы на белое покрывало снега. Внутри шатра Сайласа пахло воском, железом и сырой кожей. Он стоял над картой, усеянной метками – маленькими фигурками, обозначавшими отряды. Война шла своим чередом, но неминуемая победа не приносила облегчения. Виски пульсировали, он потер их костяшками пальцев, пытаясь отогнать тяжёлые мысли. Ткань входа палатки шевельнулась, пропуская струю холодного воздуха.

Сайлас, не глядя, вздохнул:

– Вы вовремя, Ральф. Я тут посмотрел и…

Он резко оборвал фразу. Перед ним стояла Луиза в сером плаще, снег ещё таял на ткани. Она откинула капюшон, и рыжие пряди рассыпались по плечам. За её спиной не оказалось стражников. Куинн снаружи ловко отвлёк их на себя, обеспечив принцессе путь внутрь. Но она понимала: времени у неё было немного, любая минута промедления могла обернуться бедой. Сайлас выдохнул, отступив от стола, не веря глазам.

– Луиза? – голос его сломался, и он тут же перешёл на шёпот, боясь, что кто-то подслушает. – Что ты здесь делаешь?

Она встретила его взгляд прямо, без дрожи и слабости. На её лице отразился гнев и разочарование. Губы дрогнули, и принцесса шагнула к нему вперёд.

– Тебе не стыдно смотреть мне в глаза после всего, что ты сделал? – её голос резанул по воздуху. – Изменник.

Сайлас замер. Её слова ударили в грудь сильнее любого клинка. Его руки невольно сжались в кулаки, а в сердце поднялась буря. Стыд, вина и ярость смешались в невыносимый клубок.

– Вы казнили моего отца, – наконец прорычал Сайлас. – Отвернулись от Вечности Света и…

– Твой отец подослал ко мне убийц! – разъярённо ответила Луиза. В палатке повисла гулкая тишина. Девушка сделала глубокий вдох, взяла себя в руки и заговорила тише. – Он хотел убить короля. Какого исхода ты ожидал? Что мы его по головке погладим? А твоя Вечность Света – безумные культисты! Они годами подслушивали, следили и сеяли ненависть. Из-за них Кадере шагнуло назад в развитии, вместо того чтобы процветать рядом с остальными государствами.

Сайлас смотрел на неё в изумлении, глаза метались, он пытался найти в её словах хоть крупицу лжи.

– Нет… – выдохнул он, шагнув ближе. – Не может быть. Они праведники. Они несут слово Смотрящего…

– Праведники? – Луиза нервно рассмеялась, вскинув руки, будто отталкивая его слова прочь. – Они тебе совсем мозги промыли.

– Нет, – резко возразил Сайлас. – Это твоему отцу мозги промыл тот маг, за которого он решил выдать замуж свою единственную дочь! У него было столько кандидатов на твою руку, но он выбрал его. Вильгельм безумец, и его надо остановить, – тихо прошипел он.

– О каких кандидатах идёт речь? – Луиза прищурилась, её губы дрогнули в язвительной усмешке. – О тебе? Эйдан спас Кадере от жгучего мора. До тебя болезнь не дошла только потому, что он был здесь. А ты, Сайлас… – она с отвращением покачала головой, – не принёс ничего, кроме смерти и хаоса.

Фрост замолчал. Его губы приоткрылись, но слов не нашлось. Внутри всё горело от безысходности. Луиза кинула на него тяжелый взгляд. В этот миг внутрь бесшумно, как тень, скользнул Куинн. Он выпрямился у входа, сдержанно бросив взгляд на Сайласа. Шут был в чёрной кожаной куртке под простым плащом. Он обратился к Луизе приглушённым, но настойчивым голосом:

– Ваше Высочество, нам пора уходить.

– Конечно… Зря мы пришли сюда, Куинн… – произнесла она. – Бесполезно разговаривать с полными идиотами.

Её голос прозвучал как приговор. Она отвернулась от Сайласа, накинула капюшон, скрывая лицо в складках серого плаща, и направилась к выходу. Куинн молча последовал за ней, бросив на лорда лишь короткий, полный презрения взгляд. Через миг полог палатки опустился за ними, оставив Сайлса в тягостной тишине.

Мысли крутились вихрем. В памяти всплывали образы детства: её смех, солнечные дни, когда они играли в садах Аргенштайна, а теперь – обвинения, ненависть в её голосе. Неизвестно, сколько он простоял в ступоре. И только тогда, когда полог палатки откинулся и внутрь вальяжно вошёл Ральф Ларсон, Сайлас моргнул, словно вынырнул из кошмара.

– Всё в порядке? – с подозрением спросил Ларсон, нахмурив брови.

Сайлас качнул головой, медленно приходя в себя, и потерянно посмотрел на герцога. Его голос был глухим и надломленным:

– Я… я, кажется, совершил ошибку.

Ральф сузил глаза, его лицо потемнело. Он шагнул ближе, его голос зазвучал жестко:

– В каком смысле ошибку? Ты что, пьян?

Сайлас отошёл к столу, где была разложена карта, и провёл ладонью по пергаменту.

– Нет, – сказал он уверенно, – сейчас я как раз-таки трезв. Луиза… она открыла мне глаза.

Ральф резко подался вперёд, в его взгляде мелькнула искра бешенства. Он схватил лорда за грудки и тряхнул.

– Луиза? – голос герцога сорвался на хриплый рык. – Ты разговаривал с ней? Она что, была здесь?!

Сайлас отвёл глаза, не в силах выдержать сверлящий взгляд. Его молчание было достаточным ответом. Ральф нервно рассмеялся.

– Ты имбецил! – яростно прошипел он. – Ты мог взять её в плен! Сделать её нашим козырем. Поставить на колени Вильгельма! Но ты… ты лишил нас такого дара судьбы!

Не сдержавшись, Ларсон со всей силы ударил Сайлса по лицу. Тот пошатнулся, кровь залила